Документальный, между прочим, случай.
Поговорим сегодня об отставке.
Отставки бывают разные: заслуженные и беспричинные, добровольные и вынужденные, внезапные и предрешенные, тихие и скандальные, с объяснениями и без, оскорбительные и щадящие, с трудоустройством (спуск вниз или перевод по горизонтали), зачислением в кадровый резерв (сиди и жди) и радикальные (с глаз долой, из сердца вон), с уголовным преследованием и с чистой совестью.
Соответственно, и реакция отставленного типологически различается: истеричная, бравадная, агрессивная, мизантропическая, непокорная, наплевательская, запойная, умоляющая. Всех не переберешь.
В любом случае отставка чиновника неминуема, как заход солнца. Умные люди говорят: к пенсии надо готовиться с юности. В отставку надо собираться с момента назначения.
Работать над собой, тренировать психику, проигрывать варианты, придумывать другие занятия, медитировать наконец. Другое дело, будет ли толк.
Между прочим, того самого федерального министра через четыре года отставили. Перед самым переназначением кабинета он, уверенный в симпатиях премьера и Кремля, отъехал отдохнуть. На берегу теплого моря его и застал звонок о смене караула. Какая там ирония! Вместе с должностью чиновник потерял лицо.
Слаб человек, скажет читатель.
Да нет, человек-то, может, и не слаб, но потери сильны. Отставленный всегда теряет. Статус. Связи. Власть. Деньги.
Устойчивость. Будущее. Смысл жизни. Иногда что-то одно.
Иногда все сразу.
Автору этих строк доводилось наблюдать немало отставок и общаться со многими отставленными. Но безусловный чемпион — тот, чей рассказ сейчас перескажу по памяти. Кадровый управленец из разряда высокой номенклатуры.
«У меня было девять отставок, впереди юбилейная. То начальник невзлюбил, то подчиненные проворовались, то мое место другому пообещали, то сам глупостей навалял... Всегда уходил не по своей воле.
Первый раз, еще по молодости, обиделся, уперся и восстал, собрался судиться, но старший коллега, век ему благодарен, объяснил: сутягу вообще нигде не возьмут. В другой раз пытался доказать шефу, что меня оговорили и всему виной происки врагов, — без толку, начальники не терпят даже мысли, что ими могут манипулировать.
И уходил я по-всякому: то задрав нос и всех послав, то высиживая сутками в приемной шефа, чтобы воззвать к справедливости. Бывало, подсылал ходоков. Или напоминал о былых заслугах, а этого, кстати, делать нельзя, — ничего из прошлого не засчитывается.
Однажды, правда, удалось сохранить кресло. Забыл гордость, пал в ноги начальнику и клялся в вечной преданности.
Так в роль вошел, что даже слезу пустил. И спасся. Правда, через год все равно вылетел.
В итоге я понял важную вещь: никогда ни на кого не надейся.
Вроде бы ты человек системы, человек команды, но в момент опасности никто не придет на помощь. И знаешь, почему? Потому что я и сам ни за кого не пойду. Каждый умирает в одиночку — закон службы.
После предпоследнего увольнения я спросил себя: разве тебе стало хуже? Ты освободился от хамства, интриг, бестолковых указаний, бездарных совещаний, идиотских звонков среди ночи, нервных расстройств.
А то, что теперь тебе не на ком зло срывать, так это вопрос привычки.
Ну а если так — возлюби свою отставку. Поблагодари тех, кто тебе нагадил. Кто стучал на тебя, кто подставлял, кто выгнал — всем спасибо. Есть жизнь после жизни, и они дали тебе эту новую жизнь. Где конец, там всему начало, говорят древние».
Правда, мне показалось, что до этой высшей мудрости собеседник пока не дорос.
